Военно-политическое господство

Историческая летопись » Великобритания в период 1918-1920 гг. » Военно-политическое господство

После заключения Мудросского перемирия практически все ближневосточные территории оказались под контролем Великобритании. Множество проблем послевоенного мироустройства, с которыми столкнулись державы Антанты, отодвинули принятие практических решений по поводу будущего ближневосточных территорий на довольно длительный срок. Тем не менее, в представлении многих британских политиков, Ближний Восток являлся регионом первостепенного значения. В силу этого, дискуссии вокруг ближневосточных проблем, в первые послевоенные годы были немаловажной составляющей деятельности коалиционного кабинета Д. Ллойд-Джорджа, впервые сформированного в конце 1916 г. В период войны традиционная система взаимоотношений парламента и правительства в Великобритании претерпела определенные изменения. В обстановке военного времени требовавшей оперативного принятия решений, премьер – министр и члены кабинета получили значительную свободу в своих действиях. Данный факт не исключал, однако, наличия координирующих механизмов, обеспечивавших сотрудничество двух ветвей власти и поддержку действий правительства со стороны парламентского большинства. Особенно важным, в этой связи, являлось наличие постоянного взаимодействия между премьер – министром и лидером консервативной партии и главой парламентского большинства Бонар Лоу. Тем не менее «интервенция» парламента в сферу внешней политики носила в годы войны весьма ограниченный характер. Все межсоюзные соглашения по Ближнему Востоку этого периода, в которых участвовала Великобритания, носили секретный характер и их полное содержание не было известно не только широкому общественному мнению, но и многим английским парламентариям. Окончание войны вызвало среди британских политиков оживленные дискуссии по поводу будущего мироустройства, и, в частности перспектив британской политики на Ближнем Востоке. Применительно к Леванту, объектами обсуждения являлись степень возможных уступок французской стороне и характер взаимоотношений с «правительством” Фейсала. Основной трудностью для британской дипломатии, являлась, в данном случае, необходимость следовать обязательствам, данным в период войны и носившим весьма противоречивый характер. Отсутствие четкой политической линии обуславливало ухудшение взаимоотношений Великобритании как с хашимитами, так и с основным союзником по Антанте - Францией. Применительно к иракским территориям, дискуссии носили иной характер. Британское присутствие в этой бывшей части Османской империи практически не оспаривалось, предметами обсуждения являлись лишь конкретные формы и механизм будущего управления Ираком. Ситуация усугублялась в силу столкновения на Ближнем Востоке интересов нескольких британских ведомств. Общую координацию политики в отношении Леванта осуществлял Форин Офис. Ирак находился в сфере компетенции англо-индийского правительства, хотя степень его влияния на ситуацию в регионе, по сравнению с предвоенным периодом снизилась. Немаловажным фактором, влиявшим на умонастроение многих британских политиков в первые послевоенные месяцы, было состояние победной эйфории, а также стремление получить максимальные дивиденды и компенсировать понесенные потери. Применительно к Ближнему Востоку, Великобритания стремилась полностью использовать фактор своего военно-политического господства на территориях Месопотамии, Палестины и Леванта, а также морально-психологический аргумент своего решающего вклада в разгром Османской империи. Представители британского руководства, в первую очередь, связанные с англо-индийскими властями, или имевшие опыт работы в Индии, надеялись добиться максимально возможных гарантий безопасности индийских владений. Дискуссии вокруг ближневосточных проблем проходили на фоне целого ряда трудностей, с которыми столкнулись Великобритания после окончания I Мировой войны. Финансовый кризис, массовая демобилизация, рост национально-освободительного движения во многих частях Британской империи побуждали кабинет Д. Ллойд-Джорджа к поиску более эффективных и экономных методов осуществления своей политики в различных регионах мира, и в том числе на Ближнем Востоке. Расширение сферы британского влияния за счет бывших ближневосточных провинций Османской империи, а также реформа системы управления в Индии и Египте, требовали значительных финансовых расходов. Многие британские политики ввиду сложности внутриполитической ситуации в метрополии, выступали с критикой ближневосточного курса правительства. Центром этой критики стал парламент. Одной из важных вопросов, обсуждавшихся парламентариями в конце 1918 – начале 1919 гг., являлось сокращение масштабов британского военного присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. Контроль над этими обширными территориями был возможен лишь в условиях всеобщей воинской обязанности, введенной в Великобритании в годы войны. С 1916 г. в британском парламенте активно обсуждался вопрос об объеме и формах сокращения вооруженных сил страны после окончания военных действий. В то же время, по подсчетам, произведенным военным ведомством, контроль над занятыми в период войны территориями, требовал поддержания численности британских вооруженных сил на уровне не менее миллиона человек[1]. По воспоминаниям У.Черчилля, даже Бонар Лоу не решался обсуждать вопрос о сохранении такой численности вооруженных сил в парламенте. Немаловажным фактором, оказывавшим влияние на политику британского кабинета в вопросе сокращения численности армии, являлась позиция промышленных кругов и профсоюзов, выступавших категорически против продления действия законов о военной службе, принятых в годы войны. Многие парламентарии и министры видели в этом один из основных источников сокращения бюджетных расходов и улучшения финансового положения правительства. Экономические трудности, с которыми столкнулась метрополия после окончания I Мировой войны, оставались основополагающим фактором, определившим эволюцию британского ближневосточного курса в 1919-1920 гг. Проблемы массовой демобилизации сочетались с постоянно возраставшим давлением парламента, требовавшего привести военные расходы в соответствии с нормами мирного времени. Общественное мнение в Великобритании, после четырех лет военного напряжения, негативно воспринимало сохранение довольно высокого уровня затрат на содержание вооруженных сил, обусловленного сложной ситуацией в Индии, Египте, Ираке и ряде других частей Британской империи[2]. Общая численность английских и индийских войск на Ближнем Востоке, в Ираке и Закавказье, составляла, к августу 1919 г., 225 тыс. чел. Кроме того, в Египте размещалось еще 95 тыс. британских военнослужащих. ;.На территории Ирака находился 60-ти тысячный контингент, расходы на содержание которого составили в 1919-1920 финансовом году около 18 млн. ф.ст.[4]. Таким образом, возникло острое противоречие между потенциальными задачами Великобритании на Ближнем и Среднем Востоке и ее реальными финансово – экономическими ресурсами. В августе 1919 г. глава военного ведомства У. Черчилль, находившийся в центре парламентской и общественной критики, был вынуждена отмену с марта 1920 г. военного призыва и сокращение численности вооруженных сил до 10% от предыдущего уровня. Отказавшись от принципа обязательной воинской службы, британское правительство решило, в итоге, вернуться к принципу комплектования арии добровольцами, заключавшими долгосрочные контракты. Однако, перспектива столь стремительного сокращения численности армии, вызвала негативную реакцию о стороны политиков и военных, связанных с ближневосточным регионом и отстаивавших необходимость сохранения длительного военного присутствия в этом стратегически значимом для Великобритании регионе. Все это побуждало правительство к постоянному лавированию и поиску компромиссных решений. В январе 1920 г. кабинет Д. Ллойд-Джорджа был вынужден утвердить государственный бюджет с дефицитом в 473 млн. ф.ст. Исходя из одобренных парламентом показателей, еженедельные расходы на содержание британских войск, размещенных на оккупированных территориях Османской империи, не должны были превышать 750 тыс. ф.ст. в то же время военное ведомство должно было завершить процесс демобилизации четырех миллионов человек[5]. Большинство заинтересованных британских чиновников сходилось во мнении о желательности организации системы управления над подконтрольными ближневосточными территориями по египетской модели, предполагавшей достаточно большую степень самоуправления местного населения. В этой связи рассматривался проект Т.Э. Лоуренса, предложившего создать на территории Сирии, а также Южной и Центральной Месопотамии три арабских монархии во главе с сыновьями шерифа Мекки – Фейсалом, Абдаллахом и Зейдом[6]. Полемика вокруг ближневосточных проблем, в которой участвовали высокопоставленные британские политики была обусловлена, в первую очередь, глобальными изменениями, произошедшими в мире после окончания I Мировой войны, и необходимостью поиска новых ориентиров внешней политики Великобритании. Прямым следствием этих изменений стал рост национально-освободительной борьбы в ряде британских колоний и протекторатов. В условиях серьезного обострения политической ситуации, глава Министерства по делам Индии Э. Монтэгю и вице-король лорд Челмсфорд разработали проект конституционной реформы, призванной смягчить антибританские настроения среди высших слоев индийского общества. Трудности, связанные с его реализацией побуждали англо-индийское правительство быть особо восприимчивым к настроениям мусульманской общины. Несмотря на то, что мусульмане Индии не откликнулись активно на призыв к «священной войне”, лозунги в защиту турецкого султана в 1918-1919 гг. были важной составляющей их политических требований. Выступая, в этой связи, за скорейшее урегулирование ближневосточных проблем и заключение мирного договора с Турцией, англо-индийские власти оппонировали ближневосточной политике руководства Форин Офиса, полагая его геополитические воззрения устаревшими[7]. В начале 1920 г. У. Черчилль добился в полемике с руководством Форин Офиса решения о выводе британских войск с территории Ирана и Закавказья. Наметившаяся, в этой связи, некоторая стабилизация позиций Великобритании в регионе, была, однако, вскоре нарушена вследствие восстания в Ираке, ясно продемонстрировавшего кризис традиционных имперских методов управления и необходимость формирования новых подходов к контролю над ситуацией в ближневосточных владениях, учитывавших новые тенденции и историческую специфику региона. Значительный рост финансовых затрат вызвал новую волну критики ближневосточной политики кабинета. В редакционной статье «Таймс» от 6 ноября 1920 г. подчеркивалось: «… если Правительство … полагает, что политика в Месопотамии в течение последнего года способствовала процветанию Империи, - оно единственное, кто так думает»[8]. Еще ранее в «Таймс» подвергалась критике политика «индианизации», проводившаяся администрацией А.Вильсона, и активно поддерживались планы создания арабского государства и сокращения масштабов британского присутствия в Месопотамии[9]. Парламентскую оппозицию ближневосточной политики кабинета возглавил бывший премьер-министр Х. Асквит. Выступая на заседании Палаты Общин 23 июня, он потребовал от правительства отказа от курса, который «… навлекает на Великобританию непосильные обязанности»[10]. Дебаты вокруг ситуации в Месопотамии достигли своего пика в декабре 1920 г., когда У. Черчиллю с большим трудом, удалось добиться санкции парламента на выделение в 1920-1921 финансовом году дополнительно 39 млн. 750 тыс. ф.с. для стабилизации ситуации в Ираке и Иране[11]. Накануне обсуждения данного вопроса, со специальным заявлением выступил Д. Ллойд-Джордж. Суть его сводилась к тому, что Великобритания несет моральную ответственность за будущее Ирака и не может в настоящий момент оставить иракский народ в состоянии анархии и хаоса[12]. Наряду с финансовыми проблемами, перед британским руководством, со всей очевидностью, встала задача формирования новой системы управления подмандатными владениями на Ближнем Востоке. 1 мая У. Черчилль обратился к главе кабинета с меморандумом «Бюджетные расходы в Месопотамии», в котором особо подчеркивалось, что существенный прогресс в сокращении финансовых затрат Великобритании может быть достигнут лишь в случае реализации следующих положений: «1. Передача Месопотамии и, возможно, других подмандатных территорий в ведение Министерства по делам колоний. 2. Четкое определение объема финансовых затрат путем отдельного соглашения между Казначейством и Министерством по делам колоний. 3. Скорейшая передача функций по поддержанию порядка в Месопотамии командованию ВВС. 4. Немедленное уменьшение оккупированной территории и концентрация усилий британских войск на охране железнодорожных коммуникаций». По убеждению У. Черчилля, управление Месопотамией должно быть передано «тому ведомству, которое обладает реальными знаниями и опытом администрирования и экономического освоения диких стран, которое способно к импровизации в поисках наиболее приемлемых методов контроля с учетом имеющихся в распоряжении сил и средств». В документе отмечалось, что Министерство по делам колоний известно своими успешными и весьма экономичными методами управления в Восточной Африке. В то же время, как полагал У. Черчилль, специфика деятельности Форин Офиса, состоявшая в осуществлении взаимоотношений с независимыми государствами, препятствовала ему столь же эффективно управлять подмандатными территориями[13]. 7 декабря 1920 г. ответственный за руководство военными операциями в Месопотамии, генерал П. Рэдклиф представил кабинету доклад о ситуации в стране. Согласно его оценкам, для поддержания стабильного контроля над иракскими территориями, в рамках существовавшей административной системы, требовалось содержание 17 тыс. английских и 85 тыс. индийских военнослужащих. Ежегодные расходы на данные нужды оценивались докладчиком в 30 млн. ф.с., что на 6 млн. ф.с. превышало весь иракский бюджет[14]. Основываясь на данной информации, У. Черчилль предложил в середине декабря проект радикального сокращения масштабов британского присутствия в Ираке, согласно которому Великобритания должна была сохранить контроль лишь над южной частью страны (т.е. территорией бывшего османского вилайета Басра – А.С.). Подобная мера позволила бы военному ведомству сократить свои ежемесячные расходы в Ираке с 30 до 8 млн. ф.с. 17 декабря кабинет проинструктировал П. Кокса относительно подготовки плана эвакуации британских войск и персонала из Багдада в Басру[15]. Дебаты вокруг иракской проблемы, во многом связанные с парламентской критикой, поставили в декабре 1920 г. кабинет на грань кризиса. Предложение У. Черчилля подверглось критике со стороны Э. Монтэгю и лорда Керзона, полагавших, что ситуацией политического вакуума, которая неминуемо возникнет в результате вывода британских войск, не преминут воспользоваться кемалисты. Ситуация требовала немедленного разрешения. На заседании кабинета, прошедшем 31 декабря, при непосредственном участии Д. Ллойд-Джорджа были приняты программные решения относительно Месопотамии и всей системы управления подмандатными владениями на Ближнем Востоке. Предусматривалось, в частности, создание, в составе Министерства по делам колоний, отдельного Восточного департамента, координирующего политику в отношении подмандатных владений и обладавшего отдельным бюджетом. Выбор в пользу данного ведомства был обусловлен его довольно эффективной и экономичной политикой в африканских колониях, которая контрастировала с дорогостоящими акциями Форин Офиса в Закавказье, Персии и Египте. В связи с этим было окончательно отклонено предложение лорда Керзона передать создаваемый департамент внешнеполитическому ведомству. Руководство Министерством по делам колоний, которое было предложено переименовать в «Министерство по делам колоний и подмандатных территорий» было поручено У. Черчиллю, известному своей последовательной позицией в отношении необходимости реформирования механизма ближневосточной политики[16]. 11 января 1921 г., в развитие принятых кабинетом решений, был создан Межведомственный комитет, включавший представителей Форин Офиса, Казначейства, Министерства по делам Индии и военного ведомства, во главе с министром труда Дж. М. Смитом, основной задачей которого было обеспечение плавного перехода необходимых полномочий к новому властному органу. 31 января комитет представил итоговый отчет, в котором были намечены будущая структура и сфера компетенции создаваемого Восточного департамента, который должен был начать свою деятельность с 1 марта 1921 г. Он был призван осуществлять контроль над Ираком, Палестиной (включая территории к востоку от реки Иордан) и Аденом. В силу отсутствия четко зафиксированных границ подмандатных владений, территория, переданная под контроль министерства по делам колоний, ограничивалась: на западе – Средиземным морем, на юго-западе – границей Египта и Красным морем, на юге и юго-востоке – Индийским океаном, на севере и северо-востоке – побережьем Персидского залива. В указанных пределах Восточный департамент Министерства по делам колоний был уполномочен осуществлять всю необходимую полноту управления подмандатными территориями Великобритании, контролировать процесс демаркации их границ, руководить всеми британскими гражданскими службами и военными подразделениями, координировать взаимоотношения с аравийскими государственными образованиями (за исключением Хиджаза – А.С.). Штат Восточного департамента должен был комплектоваться из чиновников смежных ведомств. Кроме того, в докладе содержалась рекомендация активно привлекать к работе на местах представителей местного арабского населения[17]. Рекомендации Межведомственного комитета были рассмотрены на заседании кабинета 14 февраля. У. Черчиллю, несмотря на возражения лорда Керзона, удалось добиться включения в сферу компетенции Восточного департамента большей части Аравийского полуострова. Обосновывая свою позицию, он заявил: «Арабская проблема является единой, и любая попытка разделить ее неминуемо вызовет возврат к ситуации, существовавшей в течение предыдущих двух лет…»[18]. Кабинет утвердил, в целом, рекомендации комитета Смита, поручив главам Министерства по делам колоний и Форин Офиса выработать окончательное решение по разграничению сфер компетенции в Аравии путем двустороннего соглашения. Тогда же был утвержден и состав Восточного департамента, в штат которого вошли такие известные специалисты по ближневосточным проблемам, как Дж. Шукгург, Р. Вернон, Х. Янг, Р. Буллард, Ф. Адам, Г. Клейтон и полковник Мейнертзаген. Возглавить новое ведомство было поручено Т.Э. Лоуренсу[19]. Передача всех полномочий по управлению подмандатными владениями на Ближнем Востоке единой структуре стала логичным итогом продолжавшихся в течение нескольких лет дискуссий вокруг ближневосточных проблем, поставивших британский кабинет в декабре 1920 г. на грань кризиса. Возглавивший с марта 1921 г. Министерство по делам колоний У. Черчилль видел своей важнейшей целью, в сочетании с сохранением общего контроля над ситуацией, постепенное сокращение уровня военного и административного присутствия Великобритании в регионе и приведения его в соответствие с финансовыми возможностями метрополии. Конкретная реализация данной задачи требовала, прежде всего, в Ираке, создания эффективной государственной системы и формирования иной модели взаимоотношений подмандатных территорий и державы-мандатария.

Продолжение освободительной войны. Новое вторжение польско-шляхетских войск на Украину. Зборовский договор
Собрав огромное ополчение шляхты, которое было подкреплено силами немецких наемников, королевское правительство летом 1649 г. бросило его против восставшего народа. Несмотря на мужественное сопротивление повстанцев, польско-шляхетские войска снова захватили Восточную Галичину и вторглись на Подолию. Над украинским народом нависла угроза ...

Этический кодекс атлетов
Рядом с категорией агонистической доблести (переплетаясь и перекликаясь с ней) у Пиндара возникает цепочка этических норм, своеобразный кодекс чести атлета и олимпионика. Этот кодекс своеобразен, и он отнюдь не идентичен Олимпийскому уставу Ликурга Ифита. Но и противоречий между ними тоже нет. Просто «этический кодекс» Пиндара и Олимпи ...

Германия в XI—XV вв.
Историческое развитие средневековой Германии характеризовалось значительным своеобразием. До XIII в. Германское государство было одним из наиболее сильных в Западной Европе. В последующее время в результате усиления внутренней территориальной раздробленности оно пришло в упадок, в то время как другие западноевропейские страны, вступив н ...