Российский терроризм в начале XX века
Страница 6

Историческая летопись » Российский терроризм в начале XX века

Наиболее крупной из череды антиэсеровских работ, опубликованных в контексте судебного процесса 1922 г., стала книга В.Н. Мещерякова "Партия с. - р. ". Ее шестая глава "Азефиада" посвящалась рассмотрению генезиса терроризма на фоне истерии революционной борьбы. Апогей террористической тактики, констатировал автор, пришелся на период Первой русской революции. С ее завершением начался спад террористической волны, и новому этапу освободительной борьбы, завершившемуся победой Октябрьской революции, соответствовали уже совершенно иные тактические приемы. Другим, ставшим впоследствии общепринятым, тезисом работы В.Н. Мещерякова явилось положение об отсутствии контроля ЦК ПСР над эсеровской Боевой организацией. Такая автономия боевиков и привела, по его мнению, к возникновению феномена азефовщины. Базовым источником исследования В.Н. Мещерякова стало, по-видимому, опубликованное в 1911 г. "Заключение Судебно-следственной комиссии по делу Азефа".

Интересно, что в советской историографии 1920-х годов выдвигались два взаимоисключающих тезиса: с одной стороны, об авторитаризме эсеровского ЦК, с другой - об отсутствии контроля со стороны эсеровского руководства над Боевой организацией. В очерке А.В. Луначарского "Бывшие люди" утверждалось, что истоки азефовщины заключались во всевластии ЦК ПСР в управлении партийной жизнью. Авторитарный стиль руководства, полагал он, отличали партию социалистов-революционеров с момента ее основания. Демократическая же платформа большевиков исключала, с точки зрения наркома просвещения, появление неподотчетных партии террористических групп. Подводя итоги деятельности ПСР, А.В. Луначарский писал, что именно терроризм оттолкнул народные массы от эсеров и вследствие авантюризма боевиков партия была доведена почти до полного уничтожения.

Рассуждения советских авторов отличались известной степенью схематизма. В частности, не выдерживает никакой критики концепция об идейной близости террористов к либеральному направлению российской общественной мысли. Есть основания считать, что из всех эсеровских боевиков лишь Е.Ф. Азеф придерживался либеральных воззрений, да и то их тщательно скрывал от соратников по партии.

Отношение в советской историографии 1920-х годов к максималистам определялось ленинской оценкой ПСРМ как "интеллигентской террористической группы". Поэтому в опубликованных в этот период работах В.Н. Мещерякова, ЕА. Мороховца, Н.М. Дружинина, М.М. Энгельгардта, К. Галкина освещался преимущественно образ действий максималистов, сводившийся к террористической тактике. За ПСРМ было закреплено реноме наиболее радикальной из террористических организаций России. Само обращение максималистов к террористической тактике Н.М. Дружинин объяснял контекстом отступления революции. "Чем ожесточеннее становилась правительственная реакция, - писал он о ситуации, сложившейся после подавления Декабрьского вооруженного восстания в Москве, - тем больше ненависти и чувства мести рождалось в сердцах активных революционеров. Бомба и револьвер, единичное убийство и партизанский набег должны были восполнить недостаток революционной действенности. Замирая, революция распылялась на бесчисленное количество отдельных убийств, экспроприации и покушений".

Максималистский терроризм, как правило, рассматривался через призму самого громкого теракта ПСРМ - организации взрыва 12 августа 1906 г. на петербургской даче П.А. Столыпина на Аптекарском острове. Теракт характеризовался многочисленными жертвами при том, что его цель - убийство премьер-министра достигнута не была. Взрыв на Аптекарском острове использовался советскими историками как аргумент против левого уклона в революционном движении и террористической тактики. Чаще всего рассмотрение данного вопроса осуществлялось в контексте исследования столыпинской проблематики.

Попытку восстановить на основе личных воспоминаний некоторые аспекты истории анархистского терроризма в России предпринял И.И. Ген-кин. Правда, его рассуждения базировались в основном на впечатлениях, которые произвели на него анархисты, пребывавшие вместе с ним на каторге.И. И. Генкин отмечал у анархистов особую склонность, в сравнении с другими политкаторжанами, к бунту и неповиновению тюремным властям. Особенностью анархистских воззрений он считал преобладание "идеи прямого действия", что, как раз и подразумевало террористическую практику. "Для психологии анархистов, - писал И.И. Генкин, - по крайней мере, большинства их, любопытно . отсутствие расхождения между словом и делом, а также отсутствие границ между,„если можно так выразиться, "властью" законодательной и исполнительной. Если, например, кто-нибудь теоретически признавал террор и экспроприации, то он же сам практически и участвовал в их совершении, какой бы высокий "ранг" он ни занимал среди членов группы, - черта, которую не всегда отметишь в отношении социалистов".

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Военные действия на Восточном фронте в 1916 г. Бруссиловский прорыв
Двинско-Нарочьская операция затрудняла подготовку к генеральному наступлению на русско-германском фронте, намеченному на 15 июня. Однако вслед за помощью французам последовала новая настойчивая просьба командования войск Антанты помочь итальянцам. В мае 1916 г. 400-тысячная австро-венгерская армия перешла в наступление в Трентино и нане ...

Политико-правовые учения в России первой пол. 20 в
Конец XIX в. был отмечен усилением интереса к философско-нравственному истолкованию смысла жизни. С. Н. Булгаков (1871—1944). Правовые взгляды Булгакова изложены в статье «О социальном идеале». Он отвергает позицию, которая отрицает роль правовых гарантий. В марксизме i он видит «попытку отрывать мораль от социальной политики, принеся ...

Заключение.
Государственная территория ханства Абулхаира в течение 40 лет его властвования в Восточном Дешт-и Кипчаке претерпела ряд изменений, и к концу его правления она простиралась от южных рубежей Западной Сибири до правобережья Сырдарьи и предгорий Каратау, где он удерживал города Сыгнак, Узгенд, Ак-Курган, Сузак, и от Яика (Урала) до Иртыша ...